Про проект
В Дружковке открыли выставку, посвященную Василию Стусу Донецкий краеведческий музей может стать «музеем без стен» Первое арт-кафе в Доброполье В Костянтинівці працює виставка присвячена Василю Стусу Как модернизирують библиотеки Мариуполя Костянтинівка: Update міста Тичина і Жадан в одній виставі Как живет еврейская община Мариуполя Как меняеться Покровск Донецькі бійці УПА Квадрокоптери для музеїв Донбасу Як німецький театр розповідає про долі переселенців Як колядує Донбас Олена Стяжкіна про Донбас, мовне питання та сучасну Україну В Северодонецке открылся интерактивный музей, рассказывающий об успешных социальных проектах «Музей открыт на ремонт» — проект обновления музеев Славянска и Лисичанска: первые результаты У Сєвєродонецьку відкрилася фотовиставка про історію міст Донбасу Музей Луганска: создать, чтобы не забыть Нова збірка поетів з Донбасу Дмитро Стус про музеї на Донбасі, декомунізацію та сучасні культурні тенденції В Киеве откроется выставка донецкого художника, вдохновляемого Кастанедой Чим живе культурний Сєвєродонецьк Сергей Жадан в Дружковке Победы побеждённых Як шовковиця врятувала Слов'янськ Культура против войны Румунський арт-табір для дітей із зони АТО Маріуполь і «10 секунд», що його змінили Маріупольський портрет Стіва Джобса Шахтерские истории из Донбасса и Львовщины - что общего? Віртуальний музей Луганська The New Yorker о Жадане: неофициальный бард Донбасса, где все рушится Як оновлюється Словянський краєзнавчий музей Алевтина Кахидзе и "Профилактика оккупации" "Druzhkivka URBAN map" – нова форма спілкування з містянами Мурал-бум у Краматорську Мій Шевченко - Мій Світ: Валерія Таранова Druzhkivka Urban Fest 2016 Druzhkivka Urban Fest 2016: итоги и перспективы Арт-інсталяція "Городяни, які змогли" Майстер-клас з культури мови та Арт-лекції "Життя Василя Стуса як акт творчості" Перша Східноукраїнська книжкова толока Анна Бондаренко: Как в провинциальной библиотеке сделать HUB Заместителя посла королевства Бельгии в Украине очаровала Дружковка Дружківці відкрили нову іпостась Влади Литовченко Масляна в Дружківці Приходьте без запрошення: мистецькі осередки Донбасу LESYA HUB - рік разом Пісні Стуса, Висоцького і Окуджави в Дружківці Донбасс: границы и предел свободы Реальний та уявний Донбас "Новая Дружковка" - самый быстрый "велосипед" в будущее Вулиця Василя Стуса у Краматорську, меморіал Василя Стуса у Донецьку
Тарас Чухліб про козаків на Донбасі Оксана Міхєєва. Місто як поле символічних битв: випадок Донецька Історія українських земель. Донбас Олена Стяжкіна про жінок України в повсякденній окупації 1941-1944 рр. на прикладі Донбасу. Олена Стяжкіна "Міщанка" та "бєздуховний обиватєль": ґендерні аспекти радянської повсякденності" Наталя Кривда та Михайло Фельдман про історичні міфи про Донбас Геннадій Єфіменко: Український Донбас: територія і кордони Геннадий Ефименко о формировании територии Донбаса Ирина Склокина об индустриальном наследии и порождениях советскости Віталій Скипальский про Донбас під час Акту Злуки Минуле у змінних кордонах: як писати історію після конфлікту Оксана Міхєєва Пам’ятник і публічний простір міста (випадок Донецька) Дмитро Снегирьов про історію шахтарських страйків на Донбасі Володимир Семистяга про міфи довкола "Молодої гвардії" Гироаки Куромия о Донбасе в советский период Гіроакі Куромія (лекції) Геннадій Єфіменко: Межі Українського Донбасу Олена Стяжкіна: Автобіографія як самоідентифікація мешканців Донбасу у 20-30 ті роки Володимир Куліков про міста-корпорації Донбасу Кирило Ткаченко про шахтарські страйки 1989-1993 років Андрій Любка та Тарас Лютий про Дикий степ, ментальні, історичні та культурні кордони Історія голосами шахтарів Презентація книги Тіма Джуда In Wartime: Stories from Ukraine Життя для шахти: міста Донбасу 1950-80-их років Сергій Єкельчик про Донбас між війною та революцією Марта Студенна-Скруква про гірничу культуру Донбасу та Сілезії Станіслав Федорчук про трудову еміграцію з Польщі на Донбас у перші роки Другої світової війни. Европейцы и индустриализация Донбасса Наталя Каплун про поселення сербів на Донбасі Віктор Скальський про боротьбу за владу у Луганську у 1917 році Олена Снігова: Постіндустріальна економіка старопромислових регіонів Оксана Міхеєва про декомунізацію Донбасу Оксана Міхеєва про формування ідентичності на Донбасі Павло Подобєд про донбасців в армії УНР
Папакін Г. В. Донбас на "чорній дошці": 1932–1933 Абліцов В. Донбас: європейська Україна чи азійське дикопілля Пиріг Р. Я. Донбас у складі Української гетьманської держави (травень–листопад 1918 року) Донік О. М. З історії індустріального освоєння Донбасу (ХІХ – початок ХХ ст.) Чухлиб Т. Мечом и оралом. Донбасс - древняя земля Украины Схід і Південь України час простір соціум Исторический очерк Луганского литейного завода Лисенко К.И. О возможности водворения содового производства на юге России Нові сторінки історії Донбасу Усачук А.Н. Поиски Старопетровского чугунолитейного завода — первый опыт археологического изучения индустриального объекта в Донбассе Міхеєва О.К. Кримінальна злочинність і боротьба з нею в Донбасі(1919-1929) Пірко В. О., Литвиновська М.В. Соляні промисли Донеччини в XVII - XVIII ст. Подкур Р. Ю. «Великий терор» 1937–1938 рр. на Донбасі Постаті. Нариси про видатних людей Донбасу Юз та Юзівка Фридгут Т. Політика та революція в Донбасі Ніколаєць Ю. О. Поселенська структура населення Донбасу Wynn Ch. Workers, strikes, and pogromsThe Donbass-Dnepr bend in late imperial Russia 1870-1905 Головко В. Олигархи из города роз. Становление и развитие крупного капитала Донбасса (1991–2014 гг.) Альманах Кальміюс Копыл А.Г. Из истории храмов Бахмута Саєнко І.В. Минуле українського козацтва на Луганщині Подов В.И. Славяносербия: Очерки из истории заселения Донбасса в 18 в. Документы Гірництво й підземні споруди в Україні та Польщі (нариси з історії) Полонська-Василенко Н.Д. Матеріали до історії гірничої промисловості Донбасу Дзюба І. Донецька рана України Пірко В. Заселення і господарське освоєння Степової України в XVI-XVIII ст Подов В.И. Легенды и были Донбасса Шевченко А.В. Основатели Горловки: Краеведческие очерки Фертнер Ф.Р. Донецкая каменноугольная промышленность Мевиус, Аполлон Федорович. Будущность горнозаводского промысла на Юге России Антонов Н.Н. Донецкий бассейн и его промышленность (1922) Арский Р. Донецкий бассейн Подов В. Открытие Донбасса: Исторический очерк. Документы Горлов П. История горно-заводского дела на территории Донецкого кряжа и вблизи Керчи (1696 - 1859 гг.) Святогірський альманах Бабенко В.А. Этнографический очерк народного быта Екатеринославского края Дадашов О.С., Татаринов С.Й. Витоки солевидобутку в Донбасі Ступки и голландская соляная шахта «Петр Великий». Строения и те, кто жил и работал там Pozdravljajoe. Russische wenskaarten rond 1910 Менделеев Д.И. Будущая сила, покоящаяся на берегах Донца. Мировое значение каменного угля и Донецкого бассейна Таскин Е.Н. Каменноугольная промышленность Донецкого бассейна: Условия ее развития и современное положение. 1896 Томилов К.Н. Описание земель войска Донского (Горный журнал 1849 Кн.06 июнь) Черная страна. Сборник об угле (1923) Татаринов С., Тутова О. Нариси історії самоврядування в Бахмуті і повіті у XVIII–XX століттях Заводы и рудники. Календарь-ежегодник «Приднепровье» (1914) Смолій В., Якубова Л. Донеччина і Луганщина: місце в модерному українському національному проекті. Колесник А.В. Средний палеолит Донбасса Татаринов С.Й., Тутова Н.О. Православ'я Бахмутського краю Лепявко С. Великий кордон Європи як фактор становленя козацтва Пірко В.О. Заселення Донеччини у XVI-XVIII ст. Весь Луганск в кармане. Адрес-календарь и справочная книга города и окрестностей на 1912 год Азовське намісництво: нереалізований проект Описи Степової України останньої чверті XVIII – початку XIX століття Донбас 1943–1950 років Відновлення промислової і транспортної інфраструктури Бацак Н.І. Культурно-освітній розвиток грецької громади Північного Приазов’я (ХУІІІ-ХІХ ст.) Подов В. І., Курило В. С. Історія Донбасу Білецька В. Шахтарські пісні Сухоруков В.Д. Историческое описание Земли Войска Донского Маленко, Людмила. Азовське козацьке військо (1828-1866) Лаврів П.І. Історія південно-східної України Татаринов С.Й. Федотов С.А. Етнічна історія північно-східної Донеччини (XVIII - початок ХХ ст.) Алфьоров М. А. Міграційні процеси та їх вплив на соціально-економічний розвиток Донбасу (1939-1959 рр.) Дедов В.Н. Святогорское имение и его владельцы с конца XVIII до начала ХХ века Історія Горлівки у документах та матеріалах Задніпровський О.І. Хроніка голоду 1946 – 1947 років у Донбасі Донбас в етнополітичному вимірі Сусликов В. Є., Титаренко Д. М. Горлівка в період Великої Вітчизняної війни та перші повоєнні роки (1941–1950) Матеріали до опису округ УСРР Луганська округа Історико-містобудівні дослідження м. Горлівки Расовский Д.А. Половцы, торки, печенеги, берендеи Плетнёва С. А. Кочевники южнорусских степей в эпоху средневековья (IV—XIII века) Марочко B. I. Голодомор 1932–1933 років на Донбасі Плетнева С.А. Очерки хазарской археологии Расовский Д.А. Половцы, торки, печенеги, берендеи Кононов І.Ф. Етнос. Цінності. Комунікація (Донбас в етнокультурних координатах України) Голубовский П. В. Печенеги, торки и половцы до нашествия татар Гендерні дослідження. Донбаські студії Плетнева С.А.От кочевий к городам. Салтово-Маяцкая культура. Реабілітовані історією. Луганська область Флерова В.Е. Образы и сюжеты мифологии Хазарии Донецький Вісник Наукового Товариства ім.Шевченка. Серія Історія Плетнёва С. А. Половцы Філянський М. Короткий путівник Реабілітовані історією. Донецька область Махно Нестор. Спогади Степи Европы в эпоху средневековья (Труды по археологии) Брехуненко В. Козаки на степовому кордоні Європи Брехуненко В. Стосунки українського козацтва з Доном Яруцкий Л. Махно и махновцы Нікольський В.М. Підпілля ОУН(б) у Донбасі Гаркавец А. Codex Cumanicus: Половецкие молитвы, гимны и загадки XIII - XIV веков Куромія Гіроакі Зрозуміти Донбас Покровский П.А. Как живет донецкий шахтер Русов С. Донецкие углекопы Ковальчук В. ОУН в Центральній, Південній та Східній Україні 1941-1950-ті рр Голобуцький В. О. Запорізька Січ в останні часи свого існування. 1734–1775 Діяльність підпілля ОУН на Сході України Смолій В., Кульчицький С., Якубова Л. Донбас і Крим: місце в модерному національному проекті Донбас у 1917-1921 Калинина Т. Проблемы истории Хазарии (по данным восточных источников) Исторические и статистические описания станиц и городов Области Войска Донского Гарустович Г.Н., Иванов В.А. Огузы и печенеги в Евразийских степях Антология Печенеги ( История. География. Этнография) Описание рыболовецких селений и ватаг донских и запорожских казаков в Северном Приазовье 1768 г Сулин И. Материалы к истории заселения Миусскаго (ныне Таганрогскаго) округа Гаркави А. Я. Сказания еврейских писателей о хазарах и Хазарском царстве Лишин, А. Акты, относящиеся к истории Войска Донского Curta F., Kovalev. R. Other Europe in the Middle Ages. Avars, Bulgars, Khazars and Cumans Копыл А.Г. Бахмут, столица Новой Америки Флеров В.С. Города и замки Хазарского каганата. Археологическая реальность Минеральные богатства Донского края Жеребецкий П. И. Живое серебро Донбасса Толочко П.П. Кочевые народы степей и Киевская Русь Репин Н.А. Заводы Донецкого района (Образовательные прогулки по России 1894-1902) Половець В.М. Половці Археологія та давня архітектура Лівобережної України та суміжних територій Рагозин Е. И. Железо и уголь на Юге России (1895) Сурожский П. Край угля и железа Шандра В. С. Донеччина: Адміністративно-територіальний і відомчий поділ (кінець ХVІІІ – початок ХХ ст.) Фомин П.И. Металлопромышленность Украины Михеев В.К. Подонье в составе Хазарского каганата Лутугин Л.И. Донецкий каменноугольный бассейн как источник минерального топлива Очерк месторождений полезных ископаемых в Европейской части России и на Урале Колода В. В., Горбаненко С. А. Сельское хозяйство носителей салтовской культуры в лесостепной зоне Верменич Я. В. Донбас як порубіжний регіон: територіальний вимір Куромія, Гіроакі. Свобода і терор у Донбасі: Українсько-російське прикордоння, 1870—1990-і роки Татаринов С.И., Федяев С.В., Федотов С.А. Археология Бахмутского края Історія міст і сіл Українській РСР: Донецьк, Луганськ Речь Н.Д. Борисяка о развитии горного промысла на юге России Кострица Ю.П. Жемчужина Донбасса Національна книга памяті жертв голодомору 1932-1933 років в Україні. Луганська область Исторические и статистические заметки о Лисичанской штейгерской школе Хазары: миф и история Янжул І. Виробництво на Україні Культурні цінності Криму і Донбасу в умовах війни та окупації Кульчицький С., Якубова Л. Донеччина і Луганщина у ХVІІ–ХХІ ст. Чухліб Т. Донеччина та Луганщина - козацькі землі України (XVI - XVIII ст.) Національна книга пам’яті жертв Голодомору 1932-1933 років в Україні. Донецька область Усенко П. Маріуполь. Грецьке забарвлення українського Надазов'я (кінець XVII - початок XX ст.) Шмаков И.А. Каменноугольная промышленность Новороссийского края.1869 Телегiн Д.Я. Днiпро-донецька культура Кримський А.Ю. Історія хазарів з найдавніших часів до Х віку Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа Шуман Орест. Нечто о каменно-угольной ломке в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии Смолій В.Якубова Л. Донеччина і Луганщина_ етнонаціональна ситуація, перспект. та інструменти держ.регулювання Устав Общества вспомоществования нуждающимся ученикам Лисичанской штейгерской школы Брио А. Исследование железной руды из с. Марковки Старобельского уезда Кострица Ю.П. У истоков горнозаводского дела: Очерки истории развития Лисичанского каменноугольного района. ХVІІІ-ХХ в.в Якубова Л. Д. Етнонаціональна історія Донбасу Шахты Горловского района (Наука и техника №35 (336) 31 августа 1929 г.) Філософи Донбасу. Історико-теоретичні нариси Материалы по Донбассу ко второй Всесоюзной топливной конференции Кульчицький С. В. Радянська індустріалізація на Донбасі 1926–1938 Македонский П. Донецкий рудно-угольный кряж и необходимость общего развития частной горной промышленности на юге России Донбас і Крим в економічному, суспільно-політичному та етнокультурному просторі України: історичний досвід, модерні виклики, перспективи Кульчицький С. В. Колективізація сільського господарства на Донбасі: 1928‒1938

Невидана збірка віршів про Донецьк

Прект не встиг отримати навіть назву, не кажучи вже про паперове втілення і канув в лету разом із спонсорами. Збірка на 40 сторінок із віршами і світлинами класиків і сучасників, присвячена Донецьку.

 

А. Лядов
* * *
В чистом небе донецком голубиные стаи
Догоняет степной ветерок.
Пусть им вслед улетает эта песня простая,
Песня трудных шахтёрских дорог.
Что ты знаешь о солнце, если в шахте ты не был,
Если ходишь под солнцем с утра?
Только тот ценит солнце и высокое небо,
Кто поднялся с зарёй на-гора.
Не глядите, подруги, на шахтёрские руки —
С них донецкий не смыт уголёк.
Вы
в глаза и сердца нам поглядите, подруги, —
В них горит золотой огонёк.
Так пускай расцветает под степными ветрами
Белых яблонь весенний наряд!
И всегда вечерами над родными копрами
Огоньки, как рубины, горят.


Неизвестный автор
* * *
Этот хрупкий пропащий город
Может не выдержать натиска ветра.
Этот чёрный город, в котором
На миллион жителей
Оказалось всего два поэта.
«Безнадійно русифікований» как бы,
Он плачет кровью, присыпанной у2глем.
О нём всё равно никто не узнает правды,
Введя его имя в «Яндексе» или в «Гугле».
Этот болезненный город, в который
Нас послала судьба отрабатывать карму,
Спит и слышит голос кипящего рядом моря.
Это море несёт грязь гнилых его рек
Прямо в пасть к Праотцу-океану.
Знаешь, как странно смотреть на птиц,
Летящих вперёд, вопреки
Законам натиска ветра.
Этот хрупкий, беспомощный город
Падает ниц
к ногам человека…


Елена Лазарева
ДОНЕЦКИЕ ЗВЁЗДЫ
Этот город не спит.
Он уже никогда не уснёт…
День и ночь сотни тысяч колёс
его тело ласкают.
Он не сбросит с себя проводов электрический гнёт,
Но, поверженный в грязь,
всем влюблённым грехи отпускает.
Этот город похож на тебя — молодой хулиган.
Он с рабочей окраины родом, но «выбился в дамки»
И деньгами небрежно сорит, благо, полон карман,
Только втиснуться всё же не может
в «буржуйские» рамки.
Он разлёгся в степи —
смотрит в небо глазами витрин,
Гордо тянется ввысь, отбивая любые нападки.
Он какую угодно столицу бы вызвал на ринг
И напором своим положил бы её на лопатки.
В нём с трущоб нищетой
сочетается роскошь дворцов,
Его тело — заводы и шахты, и блеск ресторанов…
Он по моде одет, но из тех нагловатых юнцов,
Что помечены шрамами
(в прошлом — кровавые раны).
Он бывает слегка неопрятен, чуть-чуть неумыт
И порою себя по утрам ощущает премерзко…
Этот город — банкир,
пролетарий, немного бандит,
И в контрастах его — обаяние юности дерзкой.
Этот город — спортсмен,
он болеет, как мы, за «Шахтёр»
И приветствует нас
грозным рёвом своих стадионов.
Он пылает в ночи, как неоновый пёстрый костёр.
Даже звёзды нам кажутся ближе
с его терриконов…
Этот город — сорвиголова,
он такой же, как ты…
Впереди — паутина дорог и тернистые вёрсты.
Загораются звёзды над городом спящей мечты,
И сегодня, родной, это наши донецкие звёзды!


Борис Белаш
ОКРАИНА
А я люблю окраину Донецка
В цвету вишнёвом молока белей,
Откуда так недавно тропка детства
Влилась в дорогу юности моей.
Там в тихие закатные затоны,
Пока не огустеет синева,
Горбато утопают терриконы,
Где я мальчишкой собирал дрова.
Но есть один, весь в солнечных веснушках...
Забыть ли мне, как по его бокам
Карабкались мы стайкой на макушку
И вслед махали птичьим косякам.
И разгоралось ветреное утро,
И, стоя на обрывистом краю,
Я загрустил, догадываясь смутно,
Что беззаботность проводил свою.
Подхваченная сменными гудками,
Она мужала, набираясь сил...
Но помнится, как жадными глотками
Я перед спуском в шахту ветер пил,
И пахло лето мёдом спелой груши...
Качнулась клеть, ослабив тормоза,
И солнце, ослепительно блеснувши,
Вдруг сыпануло золотом в глаза.
Шахтёрский край, твоя земля мне свята:
Я видел сам у тех, с кем шёл в забой,
То сдержанное мужество солдата
На линии огня передовой.
И я горжусь, что край мой этим славен,
Пусть он не броский, только знаю я:
Как реки с ручейков, так с тех окраин
И начиналась Родина моя.


ШАХТЁРСКАЯ ОКРАИНА
Вишнёвым цветом пенятся сады,
Прикрыв убогость мазанок-старушек,
И кваканьем озвучились пруды
От страсти обезумевших лягушек.
Их беспрерывный звон, лишая сна,
То затихает, то пугает всплеском,
Ворвалась запоздалая весна
В шахтёрскую окраину Донецка.
Необъяснимой яркостью своей,
Восторгом у безумия на грани,
Разбередив у вдов и матерей
Живую боль утрат…
Совсем недавних.

Веня Диркин
ДОНЕЦК МОЙ ПАПА
Я слышал много раз в далёком детстве,
Как кто-то пьяным голосом хрипел
Про море, про воров, про мать-Одессу,
И я от слова этого немел.
Но вот пришла пора проститься с детством,
Но вот пришла пора гулять и пить.
Июньским днём судьба свела с Донецком —
С тех пор мне без Донецка не прожить!
Донецк мой папа, да, Донецк мой папа.
Мой город — это сказка наяву.
И если я когда-то буду в Штатах,
То я Бродвей Донецкой назову!
В Одессе все мошенники и воры.
Век воли не видать — у нас не меньше!
Зато у вас никто на День шахтёра
Негров на столбах ещё не вешал!
Донецк мой папа, да, Донецк мой папа.
Мой город — это сказка наяву.
И если расщеплю я новый атом (для закваски),
То я его Шахтёрьем назову!
В Одессе, знаю, транспорт с перебоем.
Врать не буду — у нас тоже, но зато
Если захотим мы, то построим
В Донецке самое дешёвое метро!
Донецк мой папа, да, Донецк мой папа.
Мой город — город миллиона роз.
Я не поеду ни в какие Штаты —
К Донецку всеми членами прирос!


Екатерина Мирошниченко
* * *
Город притихнет внутри,
Сложит свои глаза.
Город пройдёт по душе.
Город исчезнет опять,
Город — опять вокзал,
Город — опять лицо,
Город.
Будет моргать и толкать,
Будет тянуть вдаль,
Будет, как бабочка, вить
Новые удила.
Будет плести узлы,
Звать, убивать,
Звать.
В точку поставит меня,
В спирали сожмёт меня,
В спирали сожрёт меня…
Город — моя война.
В плети, а может — в цепи
Мы по нему пройдём.
Мы по нему пройдём,
Чтоб навсегда уйти.
Время захочет попить,
Время за руку возьмёт.
Мы никогда не уйдём.
В комнате нечем топить.
Вещи, глаза и слова.
Что ещё нужно в пути?
Рельсы железной дороги
Требуют новый стих.

Вячеслав Теркулов
* * *
В Донецке дождь — плащи, дождевики,
Беспрецедентных зонтиков стихия:
Штрихованные улицы хмельные —
Гравюрами неопытной руки
Троллейбусы, маршрутные такси…
Прохожие в переплетеньи улиц
Бегут к машинам, под дождём сутулясь,
Сжимая мелочь нужную в горсти.
Дождь без труда нарисовал Собор,
Рисует нищих по дороге к рынку,
Цветочных будок пёстрые картинки
И чей-то торопливый разговор.
Дождь по проспекту движется к реке,
В ней ощущая родственную душу,
Дождь многолик, исполнен всякой чуши
И беззаботен, словно саддукей.
А ты так юн, тебе семнадцать лет,
Ты только что вернулся из Алушты,
И дождь пошёл легко, великодушно
Вплетаясь в дым отцовских сигарет.
Откроешь форточку, чтоб подышать грозой,
И ощутить дождя солёный привкус,
И осознать, что жизнь не получилась,
И посмеяться над самим собой.
А дождь стучит морзянкою морской
О кораблях, финвалах и касатках,
О странных снах, придуманных украдкой,
О безуспешной жизни городской.
И запах кофе, сдобы аромат,
И улица Артёма за окошком…
И нежный лепет как бы понарошку,
Пока не слышен грохот канонад.
День отшумит, день превратится в ночь,
Погаснет свет и силуэты в окнах…
И ощутив, что дождь пришёл с востока,
Ты выйдешь из дому, куда-нибудь пойдёшь…
И в этот миг ты что-нибудь поймёшь,
Хотя бы инстинктивно, церемонно…
И повторишь кому-то грустно, сонно:
Есть город, есть Донецк: в Донецке — дождь.

* * *
Мой город, моё пространство, моя ойкумена,
Мой утренний дождь
и кофе,
её кокетство —
Это театра огромная
полная страсти сцена,
Утопающая в розах моего Донецка.
Клевета о моём пространстве, моей планиде
Умрёт:
клевещущим нужно почаще
теперь мыть руки —
Мой город отпоёт её, и на этой панихиде
Граждане и горожане возьмут пришлецов
на поруки…
А я похожу по городу, подышу сиренью,
Расскажу незнакомой красотке
множество сказок,
В футбольном экстазе сольюсь
с молодым поколеньем,
И это, конечно же, будет
ещё тем экстазом.
А я по Набережной пройдусь небрежной походкой,
Вспомню, как в детстве считал эту реку
рекою…
Мы с красивой девочкой по этой реке
катались на лодке…
И где эта девочка — чьей она стала женою?
В моём пространстве нет подлецов и героев.
Я прощаю всем подлости и геройства.
Самое главное —
в этом городе я повстречался с тобою,
И это абсолютно не вызывает у меня беспокойства…
Наступает вечер в огнях рекламы.
Так будет и завтра, так же было и в детстве…
Мне кажется, с неба
на меня смотрят папа и мама —
Царствие им Небесное.
Из моего окна виден пустырь живописный —
Блаженное пространство задумчивых собаководов.
В моих книгах хранится
огромное количество истин,
Но я считаю истинной только такую погоду,
Когда дождь моросит на бульваре и кофе у Лизы
Полон величия оттого,
что он назван «Галапагосом»…
Прости мне, Господи,
возраста моего кризис,
В принципе, это не кризис, а так — неврозы...
Город засыпает в огнях высотных зданий,
Ровные улицы застывают в его сновиденьях…
Я тоже усну — стремительно, монументально,
До свиданья, до следующего воскресенья…


Валентин Андросов
МОЙ ДОНЕЦК
Навсегда расстаёмся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
И. Бродский
Я тебя нарисую каскадом из ламп,
я тебя поцелую, поставлю штамп
на улыбке твоих немерцающих пальм,
а потом мы пойдём в щербаковский парк.
Ты споёшь под гитары своих новостроек
песни ветра и роз. Ты, наверное, стоик.
Мы в лесу станем чай пить, уклонит нас в сон,
из дождя и чаинок возведём стадион.
Береги своих братьев, сестёр и ребят,
здесь в лесу бродят волком отряды солдат,
здесь не царские пушки стоят у ворот
и святых без лампадок выносит народ.
Страшно мне за тебя, юноликий старик,
я не помню, чей голос познал первый крик.
То был вопль отца,
может, в первый раз: «Сын…» —
прошептавшего телу посреди равнин?
То был плач матерей, провожавших КАМАЗ,
чтобы в сводках потом: «Выполняли приказ»?
Или та, молодая, божилась Христом?
А была уж на месяце, знаешь, каком…
24 25
Я тебя нарисую каскадом из ламп,
подпишу оборот и поставлю штамп.
Береги своих деток от стрел и свинца.
Ты и мой. Я и твой. До конца. До венца.


Игорь Ус-Лимаренко
ВИД НА ПАРК ЩЕРБАКОВА
ИЗ ОБЩЕЖИТИЯ
С двенадцатого этажа,
из комнатки — почти что голубятни —
я видел, как с крутого виража
бросались голуби в воздушные объятья.
Пчелиной сотой этот быт, мирок,
откуда виден ДМЗ и «танцы»...
Судьбы грохочет музыкальный рок,
меняя перспективу и дистанции.
Отвесно-скальный города ландшафт.
Кирпично-башенный,
не страшен он пространству:
Здесь стая птиц, как ось координат
спасительного постоянства.
В зените солнца купол. Мир застыл,
облитый прутьями горячими — лучами.
Но голуби всем недвиженьем крыл —
парили! — в котловине меж домами.
Ресницы жгло. Но было так легко.
Казались утешительными сроки,
покуда пятипалое крыло
дрожит и чувствует воздушные потоки!


Руслан Ковальчук
ДОНЕЦКОЕ УТРО
Летнее пьяное утро.
Дождь моросит, обновляя дороги.
Сонных озноб переулков
Передаётся в промокшие ноги.
В ноги... А после — по телу
Дрожь разливается. Руки в мурашках.
Надпись в подъезде на белом:
«Я обожаю тебя. Чебурашка».
Гавкает где-то собака,
Кто-то с балкона дымит сигаретой.
Нет, не Париж де Бальзака,
Не Петербург Достоевского это.
Это Донецк. Неизвестны
У2тра его мировому искусству.
Так и провалятся в бездну
Действия, лица и пьяные чувства.


Мария Сурженко
* * *
Опустевший мой город пустился в тоску.
Я его покидаю, увы, навсегда.
Поезд быстрый, будь начеку,
Мне по нраву шальная езда.
Я и вас покидаю, дорогие поля!
Да и вас, господа терриконы!
Мне священнее вас остаются
Только мама да в церкви иконы.
До свиданья, ночные мои фонари!
Сколько раз упоеньем вы грели мне душу,
Сколько раз ваш приказ «Говори!»
Заставлял чьё-то сердце
безропотно слушать.
Я прощаюсь с тобой, моя колыбель,
Мои улицы-недотроги.
Пусть у вас своя канитель,
Непонятная жителям многим,
Но я ваша слуга навеки,
Ведь вы вены, вы жилы, я — кровь!
До свиданья и вы, человеки,
И синоним ваш — адская боль...
До свидания, шёпот ночного такси!
До свидания, свист сквозняков октября!
И прощай, пропотевший металлом оксид!
Не вернусь. Не вернусь никогда.

* * *
Мой город никого ещё так не ждал,
Никому ещё так не был верен.
И встречающий дерзостью
железнодорожный вокзал
Сегодня до крайности суеверен.
Мой город никогда ещё
не был настолько мил!
Никогда ещё он не бросался
Диким потоком нежнейших чернил
В мои вдохновлённые пальцы!
Мой город ещё никогда
не был настолько бессилен:
Он мчался вдогонку
за вагоном по рельсам!
И небо становилось
совсем тёмно-синим,
За собой увлекая опустевшее сердце.
Мой город,
в прошлом неисправный холерик,
Теперь отказывается даже от чая.
Мой город, прошу,
не надо истерик.
Я по нему, как и ты, скучаю…

Андрей Кривцун
* * *
Донецк провожал дождём,
Как будто в последний путь.
О чём ты грустишь? О чём?
Ведь я — совсем на чуть-чуть.
Ведь я без тебя — никак.
Ведь я же к тебе прирос,
Мой город заводов, шахт
И самых пахучих роз.
Ну как я смогу, скажи,
Без набережной твоей,
Где в Кальмиусе дрожит
Цепочка ночных огней?
Пьяняще цветёт Ботсад,
Вагоны с углём бегут,
Гостей удивить рад
Парк кованых чудо-фигур.
На Пушкина вновь аншлаг,
Все лавочки там полны —
Студенты любить спешат —
Весёлые дети весны.
Театры и храмы ждут,
Зовёт краса галерей.
Донецк ведь — не только труд,
Донецк — он большой музей.
Здесь памятники из тьмы
Выхватывают лучи.
Здесь тише самой тишины
Фонтанов голос звучит.
«Донбасс-Арена» ревёт —
«Шахтёр» победил опять.
Ну, как я смогу это всё
На что-то ещё променять?
К чему мне морской простор,
Озёр голубая гладь,
Высь не терриконов — гор,
Коль им на меня плевать?
А ты? Ты всегда готов
Меня поддержать во всём...
Мой город, моя любовь,
Меня провожал дождём.
Александра Хайрулина
ДОНЕЦК — КИЕВУ
Тьма упала на город,
осязаема и густа,
глаз непривыкший ищет
свет фонарный или из окна.
Этим летом тут всё иначе —
даже летняя духота.
И пугалось бы всё живое,
если б жизнь в этой тьме была.

* * *
Город — как куст
Зимний — пуст.
Каждый в нём шаг
словно набат.
Каждый в нём вздох
словно стон,
каждый в нём смех —
звено на доспех.
Город мой пуст,
войной заскоруз.

Виктор Гриз
ГОРОД FOR RENT
«Сдаётся город. Очень крупный опт.
Здесь только роз кустов — до миллиона!»
Аренду вряд ли нам оплатит тот,
Кто занял вкруговую терриконы.
На чистых улицах авто уже редки,
Друг друга не теряют уж из виду.
Лишился город родственных обид —
Уж некому нам предъявлять обиды.
На крышу наглухо мы заварили выход.
На всякий случай. Адрес не пиши.
Последний вдох. Задерживаем выдох
Последней порции последней тишины.
Артподготовку нового дождя
Ведут жрецы контемпорари арта.
Звенит трамвай, пугая сам себя,
По ком звонит — уже покажет завтра...

Ирина Яцуненко
ВЕЧЕРНЯЯ ЗАРИСОВКА. ДОНЕЦК
Я редкий гость,
и ты ещё родней...
В потоке озабоченных прохожих,
глаза прищурив,
впитываю кожей
вечернюю элегию огней...
А Кальмиус осенний тёмно-сер,
и сталь воды отсвечивает маслом,
загадочнее древнего Дамаска.
Автомобильный рёв
железных тел
над вздыбленной
поверхностью моста,
два берега стянувшего с бравадой,
и фонарей мелькающих стоп-кадры,
квартал переводящие в квартал.
Но ветер налетает, больно крут,
порывами, стремясь
залезть под куртку,
сметает одинокие окурки
по парапету обвязавших пут
реки пленённой.
Возрастная плоть
её... Ни мощи,
ни энергии, ни силы,
ни глубины.
Но как она красиво
стремится город на два расколоть!
А тонким пальцам
скучно без колец?
У поэтесс свои на то причуды...
Я верю в поцелуи не Иуды
и из тебя леплю сейчас Донецк.
Билет в кармане
время разменял
на «до» и «после».
Чутко и влекомо,
считая дни от дома и до дома,
я возвращусь.
Ты подождёшь меня?

Владимир Край
* * *
Он гарчит на низкой ноте
И пыхтит сигарой труб,
Вымазан в угле и поте,
Нагловато груб.
У него стальные лапы,
В шишках терриконов лоб,
Защищён трущобной каппой
Златозубый рот.
Вспыльчив, циник, недоверчив,
Прям, упрям, жесток,
Простоват, как зимний вечер,
Но горяч, как ток.
Будто прёт каток асфальтный,
Великан-телец —
Город шествует брутальный
С именем Донецк.


Людмила Тельминова-Пензий
УЛИЦА ЛЮБИМАЯ МОЯ. ДОНЕЦК
В этом городе остались детства памятные дни,
Жили бабушка и дедка, дядя с тётей, не одни,
Брат с сестрою — Игорь с Ленкой,
ну роднее не бывать
Двоюродным. Сколько счастья
было в гости приезжать…
На каникулы отпустят —
я на крылышках в Донецк:
Запросто на самолёте или поездом в объезд,
С парой взрослых пересадок,
лишь бы встретиться, успеть.
И уже в ушах литавры и звенит оркестра медь.
На вокзалах «Варшавянка»…
Исполняют ли сейчас?
Но тогда к восторгам детским
прибавлялся бравый марш.
На троллейбусе до Щорса — это улица моя,
Мчусь бегом от остановки:
двор, подъезд, встречайте — я!
Здесь с любовью поджидали,
разговорам нет конца,
Во дворе друзья, подружки, откровенные сердца.
Игры разные заводим на закате во дворе,
А в беседке — анекдоты или песни, знали где.
Летом с дедушкой на дачу
или с бабкой на базар,
Новогодняя удача:
театр, кино, концертный зал.
Новогодние витрины, ёлки зимних площадей,
Старый? — да! — но не старинный
в центре города музей.
И конечно планетарий, мне его не обойти,
Даже сделав крюк немалый, повстречаю на пути.
В нём таинственные звёзды, а у нас такого нет…
Прямо в кресле зала встретишь
тот закат и тот рассвет.
Щорса улица, а дальше
парк Центральный и ставок.
Вновь на фото чёрно-белом вижу мамин узелок,
И соломенную шляпку, и купальничек смешной…
Днепр и море я любила и ставок Донецкий свой.
Позабылись слёзы детства и невинные грехи.
Тётя Галя предрекала, что моя судьба — стихи.
Ну откуда тётя знала?
Опишу на склоне лет
Двор и улицу из детства, и семью, которой нет.

Александр Савенков
* * *
Такие дни:
темнеет слишком рано
и тень
легко становится окном,
как виноград,
подёрнутый
туманом, —
в три поцелуя
выпитым
вином;
и бисер слов
нанизывают губы
на нить соблазна,
и ручным зверьком
глядит на них
идущая на убыль
луна,
в зрачках лежащая ничком;
к полотнам стен
приколот свет
бумажный,
и на его обратной стороне
мечты свои
рисует
эпатажно
себя почти
не помнящий Донецк.
Храни их, Бог,
мечты и силуэты,
как письмена
ночей своих,
храни,
моя любовь
их
тающего света
не в силах сохранить
в такие дни.

Мария Панчехина
ДИКОЕ ПОЛЕ
Лето свернулось лентой — фиолетовой. Лето
всегда — свободный полёт. Тонкие плети на спинах
лучших коней. Жара и рожь. Даждь нам — дождь.
И если приходишь днесь — оставайся со мной весь.
Первый срыв на стихи. Отметь. Ветер умеет реветь.
Не разбираю слов. Яркая точка из чьих-то снов. —
Родная моя, спи. Спина женская. Снова поставлю —
прочерк. Дикому полю — дикие ночи. Вся боль моя,
все тревоги. Помолись, чтоб дороги — скатертью
легли под ноги. Чтоб не было тесно. Вечная твоя
невеста, дальние дали. Утоли моя печали.
Племена попадают в плен — и жёны плачут. Значит,
травы отравлены. Значит, простор оказался —
простынью. Только ночью поле остывает. Но об этом
никто не знает. — Спит пустыня. Скифы, сарматы,
гунны… Кто ходит полем в полнолунье? Кто-то кого-
то ищет. Наши земли носят нищих.
Огромные птичьи стаи летят и не успевают.
Падают замертво. Здесь все истории — заново.
Поле не любит резких движений. Полем правит бог
отражений. Пред ликом его не крестятся. Небо —
купелью, Большая Медведица. Шестиконечные
звёзды. Горький полынный воздух.
Живи со мной рядом. Но помни одно: моё дикое
поле опалено.

Арсений Александров
ДОНЕЦКАЯ БАЛЛАДА
На заката волне воспалённой —
шахты чёрный заброшенный ствол,
и спешащие в город вороны
далеко огибают его.
Из бетонного гулкого зева,
той ли угольной древней грязи,
полумрак фонарями разрезав,
поднялся вороной лимузин.
И никто у сиденья пустого
здесь не спросит водительских прав.
А в салоне сидят: Роберт Говард
да дружок его, Говард Лавкрафт.
Они едут меж двух стадионов,
и промолвил Говард Лавкрафт:
— Это — Хаоса бастионы.
слышишь вопли? — выходит, я прав.
Отвечает ему Роберт Говард:
— Не спеши да не лезь на рожон.
Я узнал эти грёзы и город —
здесь опять Киммериец возрождён!

Григорій Кривда
ДОНЕЧЧИНІ
Увірвалася в серце враз,
Здивувала своєю суворістю.
Як в тобі проростає пласт —
Ти в мені проростаєш прорістю
Мозолястих мільйонів рук,
Огомонених ритмами праці!
Піт-росинку твою беру —
Потрапляю у дивні палаци,
Лину в небо твоє голубе
І топчу рясту білого ворохи,
Відчуваючи серцем тебе
До останнього поруху!

Володимир Кочергін
НОЧІ ДОНЕЧЧИНИ
Володимиру Сосюрі
Які на Донеччині ночі!
Яка голуба тишина!
І юно, і ніжно шепоче
До мене фіалка нічна.
І котиться спомин луною,
І чуть, як вичунює крок,
Здається, що можна рукою
Дістати найдальшу з зірок.
І серце так дивно стукоче —
Джерельце пісень чарівних.
Які на Донеччині ночі!
Ніколи не звикнеш до них.

Володимир Сосюра
ТЕРИКОНИ
І поля, і мости, і вагони,
жайворонній задумливий спів.
Терикони, мої терикони,
піраміди донецьких степів!
Де чекали поля воскресіння
і лиш коней копита гули,
покоління трудом, покоління
вас у синяву тут возвели.
В цій породі, що холодно скніє,
що постала від неї гроза,
і шахтарки смаглявої мрії,
й під’яремної праці сльоза.
Це в підніжжі, а вище, а вище,
що, як прапор, встає в небеса,
наших радісних днів бойовища,
праці нашої вільна краса!
Ми йдемо у заквітчані гони,
щоб і я оспівати зумів
терикони, мої терикони,
піраміди донецьких степів.

Борис Кищенко
ГОРОДСКОЙ ЭТЮД
В туманной дымке засыпает город мой
в предчувствии любви, утра и хлеба!
Глазницы куполов глядят в седое небо,
расцвеченное звёздной пеленой…
0
Всё глубже ночь! Отчаянней кричат
заблудшие автомобилей души,
и растворяются во тьме
домов тяжёлых туши,
а крыши на ветру озябшие стучат…
Растерянно стоят на белых перекрёстках
и заплутали в улицах года-года…
На город льётся лунная и звёздная вода,
и мне уснуть в такую ночь не просто…

Елена Лаврентьева
ДОНЕЦК В АПРЕЛЕ
Воробьёв отчаянная стая
Обсуждает вечные вопросы.
На обрывах, нежно расцветая,
Радость воскрешают абрикосы.
Ранняя, прозрачная, святая —
В миг один весна пленила город.
Розовые лепестки витают.
И теплеют, и теплеют взоры!
Ах, Донецк,
воинственный подросток,
Как же ты растерян и растроган!
Подошла, божественная, просто,
И стоит, невеста, у порога.

* * *
Когда найдет меня моя печаль,
Когда захочет в сердце поселиться,
Я прихожу к проспекту Ильича
Встречать людей и вглядываться в лица.
Течёт живая, тёплая толпа.
Она меня рассеивает сразу.
И вот переплелась моя судьба
С такими же, невидимыми глазу.
Как хорошо по городу брести,
Когда над головой мерцают звёзды,
Когда сады готовы зацвести
И в ожиданьи замер вешний воздух!
Мой город помнит рухнувшие зданья
И улицы в бушующем огне.
Он перенёс такие испытанья,
Что вместе с ним ничто не страшно мне.

Анна Ревякина
* * *
Я люблю тебя, город мужчин
c подведёнными чёрным глазами;
я начну свой визит от вокзала
и продолжу в металле машин.
Возвратиться в него навсегда,
а не просто неделя с родными, —
в сентябре, на мои именины —
расписанье конца сентября.
Этот город — свиданье с тобой:
мы увидимся, золотом листья
расшивает деревьям бариста —
эта осень кофейной рукой.
Моя радость под пудрой видна.
Ты мой город, мой город простецкий.
Как прекрасно здесь всё, по-донецки,
так приятно глазеть из окна.
Мой оставленный дом у реки,
мой проспект Ильича и больница, —
мне всё это открытками снится:
пешеходы, афиши и ты.
Ты стал большим теперь для меня,
мой уютный, застенчивый город.
Этот ком, распирающий горло,
я всё так же в тебя влюблена.
Ты меня обнимай, не робей.
66 67
От вокзала и до отъезда
мне твой воздух для лёгких полезен
и вальяжность твоих голубей.
Меня городом ты обнимай,
я приехала только за этим.
У меня два обратных билета,
на сегодня —
в двухтысячный май.
* * *
Привет, мальчик, я из Донецка,
у нас слякотно в октябре. И резко
тормозится шинами вдоль отрезка
моей личной жизни. Что, поэтеска,
заигралась в эти свои слова?
Каждый текст на дереве, что насечка,
у листа есть память — одна из вечных,
отраженье чистой слезы протечной.
Бумеранг воротится к человечным,
остальным достанется тошнота.
У нас тоже речка, мосты и площадь,
только лица всё же чуть-чуть попроще,
на окне язык, непременно тёщин,
кошелёк к закату стремится тощим
стать. Легко всё, как дважды два.
Мир незыблем, словно квартирный веник,
словно куст цветущей густой сирени.
Мир прекрасен — это ли откровенье
ты хотел услышать? Как жаль, что зренье
у тебя лишь точка внутри стекла.
Два стекла очков твоих близоруких.
Я умру от пыльной домашней скуки,
я тоскую, взятая на поруки
кем-то чуждым, глажу ему то брюки,
то отдушкой пахнущие свитера.
А ночами снова приходят мысли,
в них такая точность, такая искра…
Я — звонарь и писарь, вокруг кулисы,
мне несут из зала поднос записок.
Ни одной записочки от тебя.
* * *
Это такая вечная субординация —
ты мне не пишешь, а я не смотрю ниже пояса.
Путь пролегает через чужие станции,
но далеко от шпиля верхнего полюса.
Вот бы рвануть туда по крутой параболе.
Ты — мой мыслитель в пернатом облике.
Там в заполярье прилечь на всю ночь полярную
и тосковать, глядя на столб термометра.
Мы бы считали крошки в кармане ватника,
перебирали пальцами — для моторики.
Я бы тебя звала соловьём-развратником
за поцелуи на узеньком подоконнике.
Но ты мне не пишешь, а я не смотрю ниже болтика
джинсов твоих, брожу по пунктиру свитера.
Там в заполярье невиданная эротика,
а в Городе До октябрь с его политикой.
* * *
И хотя моя цель — не вырасти, но расти,
ужасаясь дремучести воздуха над головой,
я всегда вспоминаю, что здесь полегли костьми,
уходя в забой, уходя в запой
По стеклянное горлышко узких шахт.
Четверенили потихоньку, как муравьи.
Не отмыть под ногтями,
и в пальцах суровый такт —
сама соль земли, сама боль земли.
Словно стон роженицы — выдох, вдох —
нарастает рокот внутренних галерей.
Уповай на Бога, но помни, что этот Бог
не жалеет даже собственных сыновей.
Но руда-земля тебя любит — вторая мать,
подземелий пыль не похожа на стылый прах.
Если цель твоя — выстоять, так учись стоять,
но тебе в этом не помощник страх.

* * *
Не ходи через площадь Ленина в одиночку,
там мужчины битые выстроились цепочкой,
говорят о политике, цыкают и регочут.
Не ходи через площадь, тебя растопчут
и наврут с три короба Анечке большеглазой.
И никто из них не будет никем наказан.
Ни сейчас, ни в будущем, ни в загробном.
Не ходи через площадь, не стань народом.
У народа две маски и сотни жизней,
у тебя же одна, а одна не бывает лишней.
Береги себя, не ходи через чёртову площадь,
это путь народа, который бредёт наощупь.
Ты же светел, и свет твой — моё гражданство.
Обходи стороною площадь, на ней не танцы,
а бои без правил за право голоса.
Не ходи через площадь, езжай автобусом,
до квартиры — лифтом, до спальни — в тапочках.
Забивайся в угол, читай под лампочкой
Ильича, читай Булгакова или Маркеса.
Прочитай о том, что у древних кариеса
не было и в помине, но уже распускались слухи,
как в маленькой Украине на обычной кухне
девочка, сгорбив спину, напишет строчку:
«Не ходи через площадь Ленина в одиночку…»

* * *
Иногда пространство не выдерживает и рвётся,
обнажая слои и заброшенные колодцы
посреди дворов, где сирень и яблони,
где высокий ты остаёшься маленьким
Навсегда. Там пахнет книгами и прочитанным,
пахнет крепко, вышколенно, мучительно.
Стой под яблоней и гляди на решётки в окнах,
стой, покуда в горле не станет сохнуть…
Слово за слово, мы вернёмся, на кальке детства
абрис каждого обрисован, кто по соседству
заливался смехом, судачил, бельё вывешивал.
Твоя мама смотрела сны зачастую вещие.
Иногда в рулетке времени и пространства
вдруг случается сбой, как на той подстанции,
по которой ты узнаешь дорогое место, —
красный дом внутри прожито́го детства.
Узкий вход в подъезд, беседка и сизый тополь.
Он всегда был здесь, и всегда галопом
вы носились по двору — оголтелые!
А теперь ты впаян в иное тело,
оно жёстче, суше, что, впрочем, кажется.
«Я читаю души…» — «Прочти, пожалуйста!» —
ты стоишь навытяжку, просишь взглядом.
И я вижу небо!.. Его громада,
если черпать, так же неисчерпаема,
как и эта горловская окраина.

Евгений Мокин
* * *
Донецк лежит, как девушка во сне.
За окнами буянят партизаны.
А может быть мы как-нибудь, но сами? —
Без вас в зелёно-высохшем говне?
Вы доставали долго, вы достали
Машинками, снарядиками — пук…
А мамы вам будильник не поставили
На сердца остановленного стук?
Донецк, как девушка — умна и осторожна.
Три платья в рвань, четвёртое — возможно.